Если бы не слишком длинные руки и ноги, больше напоминавшие отвратительные чешуйчатые и жилистые птичьи лапы, он выглядел бы совсем как человек. Правда, и голова его была абсолютно ни на что не похожа - совершенно бесформенная, с огромными широко открытыми глазами-блюдцами, светившимися в наступившей темноте желтым светом. Они были так велики, что у гоблина фактически не было бинокулярного зрения, и чтобы компенсировать этот недостаток, ему приходилось непрестанно крутить головой из стороны в сторону, словно давая возможность магу оценить его зрительный орган. Он не издавал не единого звука, хотя его рот, широкий и безгубый, напоминавший рваную рану, протянувшуюся от уха до уха, был широко раскрыт.

Наконец он ухмыльнулся, обнажив такие жуткие зубы, какие не могли привидеться колдуну и в страшном сне. Длинные, острые, как иглы, ярко-красные и влажно поблескивающие, они заставили старого мага задрожать. Он уже представлял, как эти ужасные челюсти перемалывают его костлявое тело.

Высунулась еще одна голова, направившая на него луноподобный светящийся взгляд, затем третья, четвертая. Первый гоблин, оседлавший вершину валуна, вскинул голову и закричал визгливым, улюлюкающим, голосом, созывая собратьев на пир, ожидающий их в ущелье.

Сердце колдуна ушло в пятки. На беду, он остался без своей сверхъестественной защиты. Сегодня утром, во время путешествия по Кнастрафианскому лесу, за ним погнался разъяренный гигантский бык, и, чтобы образумить взбесившееся чудовище, ему пришлось использовать семь из восьми сохранившихся огненных шаров. И теперь он сомневался, сможет ли его единственная шаровая молния отбить у стаи гоблинов желание превратить его худосочное тело в главное блюдо их сегодняшнего обеденного стола.

И все же у него оставался полный запас спутывающей ноги паутины, хранившейся в одном из нескольких кармашков, украшавших его кушак, а в одной из сандалий было надежно спрятано совершенно свежее и не разу не использованное землятрясущее семя. Однако и спутывающую паутину и землятрясущее семя он лелеял, надеясь придержать их для лесных ужасов завтрашнего дня.