К счастью, было ущелье Лакдул, которое пересекало непроходимые склоны холмов и могло провести путника через преграды с минимумом затраченного времени. Но ящер уже изрядно устал и испытывал голод и жажду, да такие, что с его белого раздвоенного языка, жадно высунувшегося над отвисшей челюстью, постоянно бежала слюна. И есть ли там дальше проход, или нет ящеру было абсолютно все равно.

Понимая, что он уже больше не в силах ускорить шаг своего чешуйчатого боевого коня, маленький колдун поправил под задом свернутый плащ, заменивший ему седло, сжал костлявыми пальцами охраняющий его жизнь амулет, свисавший с шеи и забормотал неразборчивые рунические заклинания, бросая подозрительные взгляды на каждую глыбу близ дороги, явно при этом нервничая.

Со стороны покрытых мраком холмов донеслись кошмарные нечеловеческие крики, от которых кровь стыла в жилах.

- О Пус, Пенс и Пазеделах, не могли бы вы немного поторопить моего скакуна? - простонал Убенидус и скалы ущелья Лакдул отразили и многократно усилили ужас его слов. Словно вняв его мольбам, золотой ящер ускорил свой неровный бег. Появилась надежда, что они минуют середину ущелья и холмы прежде, чем страшные существа, издававшие эти кошмарные звуки, выйдут на охоту.

Однако все повернулось по-другому. Перед ним неожиданно появилась худая длинная бледная тень существа, сидящего на вершине круглого валуна. Убенидус взглянул на него мрачно и уныло, и храбрость оставила его. Оправдались самые страшные его предчувствия - вокруг простирались холмы, населенные гоблинами, и это был гоблин. Ростом он был футов в девять, длиннющие его конечности были обнажены. Беспалое и бледное тело покрывала прочная светящаяся кожа, переливавшаяся всеми цветами радуги, заметно темнея и сливаясь с вечерним мраком по краям.